Этого, последнего, она сразу окрестила капитаном, - наверное, из-за прямой спины и седого ёжика, который хотелось пригладить рукой.
Какая женщина, урчал капитан, щекотно касаясь её шеи холодными губами и носом. Это было приятно. Всю дорогу к дому он шептал стыдные вещи и трогал за разные места, разминая жёсткими пальцами как свежую буханку, - внизу живота что-то переворачивалось. На лестнице капитан развернул её спиной и стал подталкивать коленом вперёд, издалека, наверняка, это напоминало детскую потасовку. тут ей положено было испугаться, но страха не было. Сверкнул ключ в проржавевшем замке, - и потасовка продолжилась уже в прихожей, сопением, тяжёлым дыханием, - не выдержав напора, она стала по-собачьи суетливо подставляться, что было не так-то просто, - наблюдалось явное несоответствие пропорций, - округлого, купечески-просторного маргаритиного и сухого негнущегося капитанова.
Уже через пару минут сырой квашнёй сползала по дверному косяку, прислушиваясь к удаляющимся шагам.
Утром искала на лице признаки женского, тайного, стыдного. Не нашла. Лицо казалось ещё более отёкшим, с серыми подглазьями, нечистой покрытой пятнами кожей.
Но что-то сдвинулось. В колыхании бёдер появилась плавность, жеманное виляние. Днём, забросив постылую варку и стирку, слонялась по отмороженным улицам, с усмешкой превосходства поглядывая на проходящих женщин, - с жадным вниманием заглядывала в мужские лица.
Вечером набрала номер капитана. Ровные гудки. Шумно дышала в трубку.
Набирала снова и снова, откладывала аппарат, бросалась к окну, выходящему в пустынный колодец двора, отшатывалась и вновь тянулась к телефону.
Позвонила вокзальной Маше, которую с шумом выгнала неделю назад. Маша жила у разных мужчин, - она знакомилась с ними на танцах в Пушкинском парке. Лето выдалось обильным. Знакомцы угощали пивом, делились воблой и брали в койку, но к зиме всё стало подсыхать. Воспоминанием о богатом лете оставался хорошенький мобильный телефон, найденный на берегу. Мужчины попрятались, как грибы. Надо опрос провести такой: Вам зачем нужен интернет дома?
Около месяца Маша жила у одной шалавы, как есть бедолаги, пока не подвернулся Петрович со знакомой дылдой. Дылдой она прозвала Маргариту, за глаза, конечно, а в глаза - Ритусиком. У Ритусика в центре города было как в кино. Вокруг огни, празднично одетые люди, мерседесы. Можно надеяться на что-то приличное. Какие её годы. А что морда красная, так это же от холодов, а так, подмажется, отоспится и загляденье просто. Жалко вот, пальто истрепалось. Но Ритусик обещала порыться в старухином гардеробе. Размер, конечно, мелкий, но ничего, зато обувка подходящая. Тем более, старухе всё равно не подняться.
29.07.2009 16:22:45