Чего только не изобретает, на какие уловки и хитрости не идет пытливая флотская мысль, когда начинает ржаветь, пробуксовывать или просто лениться делать то, что ей положено!
Говорят, был один весьма старый, опытный и чрезвычайно уважаемый командир, прослуживший в этой должности уже много-много лет, который, находясь на мостике своей субмарины, прежде чем подать какую-либо команду, непременно лез в карман своего кителя, доставал оттуда какой-то листочек бумаги, разворачивал его, внимательно вглядывался в то, что там было написано, потом поднимал свои ясные очи, сверяясь, окидывал взглядом носовую и кормовую надстройку, кивал головой, как будто подтверждая какую-то очень важную, но только одному ему пришедшую в голову догадку, потом аккуратно и бережно складывал свой листочек, убирал его обратно в карман и лишь после этого подавал команду.
За время его командирства у него сменилось не одно поколение старпомов, вахтенных офицеров, штурманов и рулевых сигнальщиков, которым по боевому расписанию во время нахождения лодки в надводном положении предписано находиться на мостике и обеспечивать безопасность ее плавания, маневрирования, да и просто пребывания в таком состоянии, наблюдать за обстановкой, докладывать ему – командиру - о ее изменении и подавать соответствующие команды вниз, в прочный корпус, где другие члены экипажа ничего из внешней окружающей обстановки не видят и могут о чем-либо судить только по этим командам.
Всех их безумно интересовал вопрос, что же там, у командира, в этой хитрой бумажке, что за одному ему известную тайну она скрывает? Может быть, это что-то вроде великой военной тайны Мальчиша-Кибальчиша, без которой они никогда не смогут стать нормальными моряками, а уж, тем более, командирами подводных лодок?! Но спросить самого командира никто так никогда и не решался. Время шло. Матросы (рулевые сигнальщики), отслужив положенный срок, увольнялись в запас. На их место приходили новые и, тоже отслужив, увольнялись в запас, уступая место следующим поколениям… Офицеры росли в должностях и званиях и, достигнув старпомовского поста, через некоторое время уходили на Классы, потом возвращались в соединение командирами соседних лодок. Некоторые из бывших подчиненных командира уже давно его переросли, окончив Военно-Морскую Академию и став командирами соединений… А он все так же командовал своей субмариной и все так же регулярно пользовался своей секретной шпаргалкой. И все так же никто не решался спросить его, что же там у него за хитрость такая?!
Подчиненные боялись показать свою глупость, незрелость и неопытность - вдруг там что-то такое, что должно быть у каждого командира, а они этого еще не знаю, хотя и должны знать. А переросшие его начальники тем более не спрашивали из боязни опозориться – вдруг они его переросли незаслуженно, так чего-то очень важного и не узнав.
Но однажды случилось несчастье – ничто не вечно в нашем мире, - командир заболел, - в самый неподходящий момент, самым неожиданным образом прихватило сердце, и его увезли в госпиталь, в чем был. А был он даже без кителя, поскольку просто сидел в своей каюте, когда лодка стояла у пирса.
Уже находясь в госпитале и немного придя в себя, он попросил привезти ему недостающую часть обмундирования, передав ключи от своей каюты. Сделать это очередной старпом не доверил никому. Во-первых, каюта командира священна, и входить в нее во время его отсутствия не имеет права никто. А во-вторых, привезти нужно было как раз заветный китель, что давало уникальную возможность незаметно ознакомиться с секретной запиской.
Войдя в каюту, старпом сел на койку, чтобы собраться с силами и духом, поскольку в предвкушении чего-то чрезвычайно важного и грандиозного, но пока еще до конца не осознанного, ноги его предательски дрожали и подгибались, а руки выделывали что-то наподобие внешних признаков болезни Паркинсона.
Старпом кожей чувствовал, что через несколько мгновений он станет уникальным обладателем такой тайны и такого «петушиного слова», что адмиральские погоны ему принесут буквально на следующий день, как говорится, на блюдечке с голубой каемочкой (при этом, правда, мысль о том, что сам обладатель этой тайны до адмирала не дорос и никогда уже не дорастет, ему как-то в голову не пришла).
Дрожащей рукой он вставил в замок дверцы встроенного шкафа ключ и попытался его повернуть, но ключ отказывался это делать. Старпом вынул ключ, вставил его еще раз и вновь попытался проделать ту же операцию, но результат был тем же. Старпом затряс ключ в замочной скважине и стал его уговаривать:
- Ну, пожалуйста! Ну, миленький! Ну, открывайся! Ну, что тебе стоит?! Ну, очень тебя прошу!
Но замок никак не хотел сдаваться. Старпом уже тряс ключ вместе со шкафом так, что дрожала, казалось, вся подводная лодка, а замок так и не поддавался. Прическа у старпома растрепалась, на лбу выступили крупные капли пота, щеки и шея покрылись красными пятнами, из глаз вот-вот готовы были политься слезы, но результата так и не было. Точнее, результат был – отрицательный: шкаф, как заколдованный, не открывался, тщательно оберегая сокрытую в нем тайну.
Обессиленный, старпом вновь присел на койку, вынув ключ из замка и нервно подбрасывая связку на ладони. И только когда, не сумев ее поймать, он уронил ее на пол и потянулся, чтобы поднять, он заметил, что похожих ключей на связке несколько. От нервного напряжения и распиравших его эмоций до того он на это внимания не обратил. Видимо, один из них был от ящиков стола, по размерам, правда, больше похожего на тумбочку, другой от шкафа, третий от висевшей над письменным столом закрытой полочки, четвертый от внутреннего шкафчика, как и у всех расположенного внутри «большого» шкафа, больше напоминавшего кухонный пенал...
Персональная страница Диззиго занимет почетное место...
14.04.2009 12:24:19